Мама говорила, не дарить своё сердце. Поберечь его. Что для нас это смерти подобно — разочароваться в любимом.
Но я не верила.
Не понимала, как это. Торгард бы не предал. Я видела в его глазах любовь.
А так ли это? Или я просто выдавала желаемое за действительное?
Но зачем он добивался в академии моего внимания?
Зачем? Чтобы вот так вот бросить?
Как же больно. Я просто падала в пучину отчаяния. Внутри меня рвалась натянутая струна.
Скручивало внутренности, выкручивало жилы.
Слеза скатилась из уголка глаза.
А Торгард смотрел на меня пронизывающими карими с золотым отливом глазами и не отпускал рук с тела девицы.
Та ёрзала на нём. Терлась как кошка. Не обращала внимания на мой голос и моё присутствие.
Она обвила шею моего дракона руками, зарылась в его волосы, как когда-то делала я, и потянула его на себя.
А он поддался ей.
Склонился.
Я ничего не видела за пеленой хлынувших слёз.
— Ты долго будешь там стоять? Или хочешь присоединиться?
Глава 3
Слова Торгарда, произнесенные с язвительным сарказмом, будто молния ударили в самое сердце.
Боль разорвала меня на части, превратив все внутренности в пылающий ад.
Я стояла, приковав взгляд к ним, но ноги будто приросли к полу, не давая сделать ни шагу назад, ни вперёд.
Он просто смотрел на меня, держа девицу в своих объятиях, его глаза, такие знакомые, сейчас были пусты и холодны.
Торгард не отпускал её, его руки уверенно держали её стройное тело, как будто это было для него естественно, а она продолжала тереться о него, не обращая внимания на моё присутствие.
— Ты долго будешь там стоять? Или хочешь присоединиться? — его слова прозвучали, как вызов.
Слёзы градом катились по моим щекам, я пыталась дышать, но воздух в груди застревал, превращаясь в удушающий комок.
В голове звучали слова мамы: «Не дари своё сердце»."
"Но я не послушала, и вот теперь, стоя здесь, я осознавала всю горечь своих ошибок.
Моя любовь, моя вера в него — всё это казалось теперь таким наивным и глупым.
— Торгард, — мой голос дрожал, я едва могла говорить. — Почему ты так со мной поступаешь? Что я сделала не так?
Он не ответил сразу, только его губы изогнулись в хищной усмешке, и это было больнее любого удара.
— Убирайся, — прорычал он, его голос был груб и холоден.
Его слова разрывали душу, каждый звук, произнесённый им, был как нож в сердце.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
Торгард, мой Торгард, не мог так говорить.
Но вдруг что-то изменилось в его взгляде. Он заметил мои слёзы, и на миг его глаза потемнели от чего-то, что я не могла понять.
Он резко оттолкнул девицу со своих колен, та вскрикнула от неожиданности и боли, когда её тело ударилось о край кровати.
Она испуганно взглянула на него, но не стала спорить. Быстро собрав свои вещи, она выскочила из комнаты, оставив нас вдвоём.
