Не сомневаюсь, рано или поздно чекисты нас, старых большевиков, поставят к стенке. Потому и бегу. А то что не с пустыми руками, так скажу честно: это совсем небольшая компенсация за мой юношеский идеализм, за веру в коммунистический интернационал, и годы, проведённые в царских тюрьмах и ссылках.
— Что ж, благодарю вас за откровенность. Рад, что между нами сложились доверительные отношения. Когда должен прийти первый золотой груз?
— В начале сентября. Точная дата неизвестна. Нас известят телеграммой.
— А как вы узнаете, когда выйдет шведский пароход?
— После получения известий из Москвы, я должен послать условную телеграмму в Стокгольм. И зафрахтованное судно сразу же покинет порт.
— В Стокгольме за это отвечает господин Крафт?
— Вы прямо ясновидящий, — обречённо вздохнул Минор.
— Нет, просто такая работа."
"— Мне понадобится немного времени, чтобы всё обдумать. Я буду ждать вас послезавтра, двадцать восьмого, в субботу, в три часа пополудни, на второй скамейке под липой у собора Святого Карла.
— Простите, но я всё вам рассказал. Что ещё вы от меня хотите?
— Давайте не будем забегать вперёд. Послезавтра я всё объясню.
— А паспорт мне отдадут?
— Да. Не волнуйтесь, — Ардашев поднялся, — господин Тамм появится сразу после моего ухода. До встречи!
…И вот теперь, спустя два дня, Ардашев сидел на условленном месте и размышлял, какой псевдоним больше подойдёт новому агенту: Добряк, Мирный, Француз… А почему Француз? Наверное, из-за того, что чем-то смахивает на Наполеона.
Минор появился неожиданно. Он переходил дорогу неуклюже, точно откормленный гусак. Вдруг его лицо исказилось гримасой страха. Инстинктивно толстяк вытянул вперёд руки и закрыл глаза. Удар о капот автомобиля был глухой, точно с двухсаженной[2] высоты уронили мешок картошки, или на полном скаку рухнула, подкошенная пулей лошадь. Пешеход подлетел и распластался прямо на синем капоте таксомотора. Шофёр дал по тормозам. Человеческое тело скатилось на мостовую. «Ситроеен» сдал назад, а потом переехал туловище несчастного колёсами. Нажав на акселератор, водитель понёсся вперёд и затем свернул на Висмарскую улицу.
Ардашев сложил газеты и, обходя газон, поспешил к дороге. Место происшествия уже окружили зеваки.
Протиснувшись с трудом через толпу, Клим Пантелеевич приблизился к трупу. Да, это был уже покойник, утонувший в луже крови. Тело опрокинулось навзничь. Кости черепа раскрошились и, пробив кожу, выглядывали наружу. Глаза от испуга остались удивлённо раскрытыми и устремленными в бесконечность, словно надеялись отыскать место для грешной души на небесах.
Глава 2. Инспектор Саар
При появлении полицейского и дворника толпа разбежалась.
