Теперь соперниц у нее не было. Ни одной. Гарем опустел, и только она, гордо подняв голову, сопровождаемая почетным эскортом из рабынь, держащих факелы, и черных евнухов, шествовала в покои падишаха, нарочно замедляя шаг.

Спешить больше некуда. Никто не войдет в султанские покои, пока в гареме царит Шекер Пара.

Это был момент ее полного триумфа. Она поклялась уничтожить всех своих соперниц, когда ее страдания были невыносимы, и она это сделала. Пусть при помощи брата, но разве они с Исмаилом не одно целое?

Эта огромная империя скоро будет принадлежать им.

… Дно Босфора у одной из дворцовых стен было похоже теперь на зловещее поле, засеянное раздувшимися женскими трупами, которые мерно покачивались в завязанных кожаных мешках. Их было около трех сотен, этих совсем еще юных женщин. Несчастные и невинные, они безмолвно тянули руки к небу, не различимому сквозь толщу соленой воды, призывая отомстить. Жизнь за жизнь. И молитвы их были услышаны.