Люди, которых Глеб выводил из окружения, уже катились со склона, вбегали в березняк, уже наш! Навстречу им бежали люди в советских гимнастерках и шинелях.
Все, достаточно. Он повалился в траву, исходил кашлем, рвотой, потом лежал, таращился в бездонное небо. Оно качалось, накренилось.
Кто-то подошел к нему и опустился рядом. Судя по кряхтению, это был Ленька Пастухов. Потом еще кто-то подбежал, стал исполнять кадриль над бездыханными телами.
– Товарищ старший лейтенант, слава богу, вы все живые! – проорал Малинович.
У Глеба складывалось ощущение, что он немного спятил.
– Мы сделали это, товарищ старший лейтенант, – прохрипел, давясь словами, Пастухов.
«Да, мы это сделали! – проплыла мысль в угасающем сознании. – Пусть не так, не то, но вывели людей, сохранили их бесценные жизни, а дальше будь что будет»."
