Но вместо этого их дни проходили в стерильных лабораториях, где люди в белых халатах, которые приходили откуда-то извне, которые, возможно, даже жили жизнью нормальных людей, ставили на них эксперименты.
— Это для вашего же блага, — говорили они. — Иначе полукровкам не выжить.
А с этими опытами выжить? Судя по обрывкам разговоров, они были далеко не первыми, кто подвергался подобным экспериментам, но результаты до сих пор оставались удручающими.
— Кто наши родители? — однажды спросил мужчину в белом халате подросток. Сотрудник проявил редкую в этом месте человечность: его лицо дрогнуло, он нахмурился, но затем потрепал мальчишку по голове.
Тот резко, с явным раздражением, отстранился, глядя на работника центра своими тёмными, почти чёрными глазами.
— Они сами отдали вас, Райлен. Они понимали, что иначе вы не выживете.
— Разве это жизнь?! Каждый день вы что-то с нами делаете: колите, усыпляете, разделяете, причиняете боль! И ничего не объясняете! Я хочу нормальную жизнь, семью, дом, скот — как у обычных людей!
— Успокойся! Мы хотим того же для вас, но сначала должны убедиться, что вы сможете выжить!
— Сколько лет вы это говорите?! Мы ни разу не выходили наружу! Эдворн сказал, что у нас нет никаких навыков, чтобы выжить там, что мы просто погибнем, потому что всю жизнь сидим тут! У нас нет поддержки ни одного из кланов, нас сразу захватят в рабство!
— Тебе не нужна будет поддержка кланов! Ты выйдешь и будешь сильнее всех остальных, тебе не понадобятся их навыки выживания!
— Ложь! — взорвался Райлен, толкая мужчину в грудь. Тот отступил на шаг. — У вас ничего не вышло! Сколько лет существует этот центр?! Где остальные дети? Где Дани? Я слышал её крики!
— Эва! — мужчина в белом халате позвал лаборантку.
Женщина действовала хладнокровно и ловко: инъектор, воткнутый в плечо подростка, с тихим шипением выпустил дозу успокоительного. Райлен рухнул на полированный пол с грохотом; синяки от падения наверняка добавятся к уже имеющимся.
— Он становится всё более несдержанным. И растёт. Нам нужно пересмотреть оценку риска и уровень контроля, — пробормотал мужчина, потирая шею.
— Думаю, это гормоны, — отозвалась Эва. — Нужно разделить его с Дэйнеллой. В этом возрасте они...
— Нет. Он несдержан, но мы знали, что курс может привести к подобному. Дэйнелла оказывает на него стабилизирующее воздействие. Это два наших самых успешных эксперимента."
"— Доктор Ларссон? — Эва, нажимая на кнопку в стене, вызвала охрану: вдвоём подросшего Райлена им уже не поднять. — Когда завершится этот цикл экспериментов?
— Через две недели. Затем три месяца валидации данных.
Однако они не подозревали, что этих двух недель у них не будет. Той же ночью всех сотрудников и «пациентов» центра разбудил вой сирены, расколовший ночную тишину.
