Я поехала по адресу, это оказалась сталинская пятиэтажка. Там ваша соседка сказала, что вы давно продали квартиру, и дала номер тех, кому продали. Я позвонила по телефону, и женщина сказала, что купила квартиру у Макаровой Аллы. Я набирала в интернете, и поиск сразу выдал вас. Я смотрела сайт авиакомпании, тыкнула на раздел вакансий и увидела, что вы ищете маркетолога. Так я пришла на собеседование. На самом деле я не столько искала работу, сколько хотела просто посмотреть на вас.
Ее холодные голубые глаза снова наливаются слезами.
— Я очень рада, что ты решила это сделать. И я корю себя за то, что безоговорочно поверила в твою якобы смерть. Если бы я еще тогда выкопала твою могилу, то все бы было по-другому. — При словосочетании «твою могилу» меня передергивает. Господи, это же уму не постижимо. Мне и могилу на кладбище сделали. — Просто мне в голову не пришло, что кто-то может украсть у меня дочку.
— Мы с Ваней ездили в мой город, я разговаривала с тетей Галей. Она мне все рассказала. Это был ужасный поступок с их стороны. Мне до сих пор сложно поверить, что они это сделали. Просто в голове не укладывается. Если вы захотите возбудить уголовное дело, то это будет ваше право. Я не буду препятствовать.
Последнее я говорю с горечью. Потому что на самом деле я этого не хочу. Но и препятствовать Алле не могу.
Она качает головой.
— Нет, я не буду.
— Не будете возбуждать уголовное дело? Почему?
— Я не хочу, чтобы тебя таскали по судам, и не хочу заставлять тебя давать показания против людей, которых ты считала родными и любила. А это будет неизбежно. Уголовный процесс — это очень тяжело. Постоянные допросы, дача показаний, давление со стороны следствия, в том числе на свидетелей… Я не хочу подвергать тебя этому.
Я отвожу взгляд в сторону. Я правильно поняла, что Алла не будет возбуждать уголовное дело из-за меня? Чтобы мне не пришлось ходить по судам и давать показания против тети? То есть, Алла… заботится обо мне?
Сглатываю ком в горле.
Алла кладет ладонь мне на голову и проводит по моим волосам. Дернувшись, поворачиваю лицо к ней. Она гладит меня, и впервые за вечер с ее ресниц срывается слезинка.
— Я так мечтала хоть раз обнять тебя.
Последняя ниточка, сдерживающая меня от рыданий, рвется, и слезы крупными градинами вытекают из глаз. Не особо отдавая себе отчета в действиях, подаюсь вперед и обнимаю Аллу. Она тут же сжимает меня в ответ и падает лбом мне на плечо. Моя кофта моментально становится мокрой от ее слез. Я тоже всхлипываю. И сквозь плач пробую сказать одно слово, будто заново учусь его произносить:
— Мама."
