А у Асси, как его называет третий мой названный брат по крови, душка Карс, хорошее настроение бывает так часто, как теплый ветерок в северной ледяной пустыне…

Хотя, в последнее время все поменялось… Но это только потому, что Асси у нас неожиданно для всех, и для себя тоже, нашел себе жену. А жены — это такая вещь, которая делает мягче и дурнее самого жесткого и умного мужчину… И дракона… И даже такое чудище лесное, как Карс…

А вот меня, волчьего выкормыша, ничего не сделает мягче и уж тем более дурнее. Просто потому, что я не собираюсь жениться. Никогда. Ни за что. Вообще. А почему?..

— Лордик! — тут же, ответом на мои внутренние размышления, звучит нежный голосок Рути, местной подавальщицы. Она на мгновение прижимается ко мне самым выдающимся своим достоинством, облизывает губы, — лордик… Так рада тебе… — голос становится низким, грудным, влекущим, а глаза подергиваются поволокой, — останешься?

Вот потому и не женюсь никогда… Зачем? Мне и так хорошо.

Я усмехаюсь, шлепаю Рути по щедро оснащенному заду, киваю. Конечно, останусь. Не попрусь же на ночь глядя искать приключений… Не то настроение, знаете ли…

Слишком долго мотался по южным пустошам, вылавливая для брата моего названного, императора Анджеера, всякие интересные слухи, сплетни и домыслы. Которые вообще не слухи, не сплетни и не домыслы… Но знаем об этом только я и Ежи…

Провожаю взглядом Рути и мельком отмечаю, что из угла, где, как говорил Эд, сидят люди, спрашивавшие обо мне, внимательно следят за моими действиями.

Двое мужчин. Прикрываю веки, настраиваясь на них… Ого… Как интересно!

Не мужчины, значит…

От них пахнет лекарствами, причем, от одной — очень сильно, и болезнью. Застарелой и неизлечимой.

А от второй — лекарственный запах перемешивается с тонкой нотой железа и моря. Как интересно…

Вот только смотрят, конечно, как на таракана…

Ну что, уважим леди?

Встаю, отвечаю прямо на внимательный взгляд, чуть наклоняю голову в приветствии.

И дожидаюсь ответного кивка.

Подхожу, подтаскиваю стул, сажусь.

Женщины, переодетые мужчинами. Одна пожилая. Вторая молодая. От пожилой пахнет скорой смертью. От молодой — отчаянием и свежестью. Интересное сочетание.

— Что ищут здесь выскородные леди? — негромко спрашиваю я, оскаливаясь в приветливой улыбке. Вежливость — наше все, определенно.

Глаза молодой расширяются в изумлении, рот приоткрывается, и я невольно отмечаю свежесть пухлых губ. Красивая. Очень. Правильно переоделась мужиком, такой нежной девочке не стоит бывать в местах, подобных этому…"

"— Да, про вас говорили правду… — задумчиво скрипит старуха, оглядывая меня блеклыми глазами.

— Кто говорил, миледи? — вежливо приподнимаю я бровь.