— Я все сказала!
Цент вернулся к своим, брезгливо скривив губы. Неприятно ему смотреть на старость и безумие… Центавриане-то даже в семьсот лет выглядят на тридцать, их расе неведомы болезни и старение. Лирианцы считаются первой человеческой расой во всем, но последнее время центавриане упрямо стараются столкнуть их на второе место.
Я приготовилась к брани, воплям и проклятиям, но буйная часть личности Элеоноры уже ушла, получив желаемое, и старушка пришла в себя. Элеонора посмотрела на охрану, на меня.
— Я буянила?
— Чуть-чуть…
— Я тебя снова побила, Региночка?
— Нет, — я улыбнулась, подавляя желание потереть место, куда пришлась затрещина.
Нам сообщили, что за старушкой уже отправились из больницы. Я усадила Элеонору на диванчик, кто-то сердобольный принес стакан воды. Пока санитары не приехали, мы так и сидели. Вспышка ярости не запечатлелась в памяти Элеоноры, поэтому она продолжала вздыхать и боязливо ругать новую власть:
— …Раньше владения на Энгоре давались только за героические поступки. Нынешние владетели соседних владений получили титул, выиграв в поединке. И вот, впервые титул владетеля был продан чужаку. Продан! Чужаку! — Элеонора покачала головой. — Какой позор…
— Бывшая владетельница решила продать нас, а мы клялись принимать любое ее решение, — сказала я. — Таковы наши законы.
— Она предала нас, продала землю.
Я кивнула, хотя не видела в этом такой уж трагедии. Но я-то молода, мне легко приспособиться. Уеду из Дарна, и дело с концом.
Женщина как будто услышала мои мысли.
— Не смей уезжать. Слышишь?
— Э-э…
— Регина Жарковская! Если вы уедете, я стану очень плохо про вас думать!
— Не уеду, — успокоила я ее, чтобы она вновь не стала Норой.
— Скоро сменится владетель, скоро. Я верю в это! Так что не уезжай, Региночка. Матушка твоя мечтала, что ты пройдешь Отбор, как положено девице из твоего рода. Только не выбирай психокинетика. Умирают они рано…
— Да, тетя Элеонора.
— Матушка твоя хорошей была женщиной. Не занималась бы психокинезом — жила бы еще. Батюшка твой тоже из-за этого умер. А я предупреждала, всех предупреждала — не пользуйтесь эо. И сыну говорила… — печально проговорила старушка.
— Не слушал, упрямец… Где-то он сейчас? Почему не возвращается?
Санитары зашли в центр.
Элеонора вздохнула и поднялась с диванчика. Сопротивления женщина не оказала — сама пошла, куда следует. Я проводила ее до вместительного кара. Усевшись на сиденье, Элеонора мягко мне улыбнулась.
Я улыбнулась тоже, хотя на душе кошки скребли.
У нас обеих умерли родные — кто в войнах со спящими, кто в эо-поединках, кто от изнурительных занятий психокинезом.
