— А думаешь, зачем в этой квартире столько спален?

Собственно, ночка выдалась не из самых простых. Мы отдыхали, засыпали, а потом кто-то случайно поворачивался во сне, будил другого, и все начиналось снова. Это потому, что мы влюблены — давно и сильно, — думала я. Это потому, что у нас резьба совпадает, — объяснял Андрей. И добавлял, что впереди все выходные. Нам надо успеть заняться сексом ровно столько раз, чтобы в понедельник выдержать весь рабочий день. План был так себе, но утвержден единогласно.

Вот только утром пробуждение стало не самым приятным. Я проснулась от голоса, который сразу узнала. Владимир Александрович кричал снизу:

— Андрей, ты дома? Да где ты, сын?

Упомянутого сына я толкнула локтем в бок, спихивая с кровати. А сама с ужасом вспоминала, что вся наша одежда разбросана на первом этаже! Ночью не пришло в голову ее собирать. Накатила паника, но Андрей зевнул и преспокойно вытянул из шкафа домашние штаны, чтобы одеться.

— Откуда у него ключи?! — истерическим шепотом голосила я.

— Запасные. Вчера только об этом говорил. Успокойся и тоже выходи.

— Голая?!

— Не, голая не выходи.

Владимир Александрович тем временем орал в привычной только ему манере:

— Андрей, я извиниться пришел. Серьезно! Не прав был. Если бы мне кто-то сказал, что я могу найти лучше твоей матери, то я сначала бы в глаз залепил, а потом уже слова подбирал! Да где ты? Выслушай хоть! Не чужие ведь люди!

Андрей подмигнул и вышел из комнаты. Я тоже порылась в его шкафу. Взяла первую попавшуюся футболку, подумала — и вытянула спортивные штаны.

Конечно, они с меня падать будут, но все лучше, чем только в футболке. И я не трусиха. На этот раз отсиживаться в укрытии не стану! Вот пусть на меня посмотрит и в глаза скажет, что думает! И я отвечу, если мне не все в его формулировках понравится."

"Вздохнула, настроилась на любые разговоры, распахнула дверь. Подошла к лестнице, одной рукой придерживая штаны, чтобы не упали… и остолбенела.

За спиной Владимира Александровича стоял папа. Он округлил глаза, взирая на меня. А мне уже бежать было поздно.

— Ха! Я ж говорил, что молодые быстро договорятся! — хохотнул Владимир Александрович, поворачиваясь к нему. — Да ладно тебе, Георгий, сердце береги. Сейчас дети шустрые.

Но папа покачнулся. А потом заорал таким голосом, какого я до сих пор от него не слышала:

— Татьяна! Это же попросту непрофессионально! Ты секретарь, а не любовница! Где твое самоуважение? — и вдруг сбавил тон, как если бы быстро устал, приложил ладонь к груди. — Это я не смог тебе таких простых вещей объяснить?

Я была готова провалиться сквозь землю — так стало стыдно. Сделала несколько шагов вниз по лестнице и запричитала:

— Пап, да не так все.