Ты имеешь полное право…
— Не нужно, — перебиваю, мотая головой, — мне достаточно того, что оставил отец. Не вернешь Ольшанскому деньги, не будет никакого договора.
— Ладно, — сдается он, — договорились. Верну. Прямо сейчас отправлю распоряжение своему бухгалтеру.
— Теперь вопрос, — наклоняюсь ближе, — ты уже думал, как будешь охлаждать сервера?
Он зависает на мгновение, но быстро отмирает и откидывается на спинку стула. Сверлит меня взглядом, в котором читается азарт.
— Догадалась? Ну умница. У Покровского не могла родиться дура. Он был умный мужик.
— Ты не ответил на вопрос.
— Испарительные панели и вентиляция.
— Так ты будешь терять энергию, которую сгенерируешь.
— У тебя есть предложения получше? — он облизывает губу и придвигается ближе. Глаза горят, и я ловлю себя на том, что, скорее всего, выгляжу так же.
Мы сейчас с Феликсом как два блефующих картежника, которые пытаются продавить друг друга. Но я все это делаю не для себя.
— Есть. Отец разработал систему, есть расчет себестоимости. Только это стоит дорого.
— Сколько? — Феликс замирает, я выдерживаю паузу.
— Мне нужны не деньги, — говорю твердо, в глазах мужчины напротив вспыхивает неподдельное изумление. — Мне нужны гарантии.
— Гарантии чего? — сверлит глазами Феликс.
— Защиты и безопасности. Мощные и надежные. Не для себя, — добавляю негромко, он понятливо моргает.
— Я понял. Не хочешь, чтобы вышло как с тобой.
Утвердительно киваю и замолкаю в ожидании. Он сообразительный парень, так что, возможно, мы договоримся.
— Но я не могу дать тебе то, что ты хочешь, — говорит он спустя минуту.
— Зато ты знаешь, кто может. Впрочем, можешь начинать все разрабатывать сам, с нуля.
Феликс вскидывается, в глазах мелькает отрицание. Мелькает и исчезает.
— Ладно, — ясно слышно, как он скрипит зубами, — я попробую с ним поговорить.
Это было то, что я хотела услышать. И есть еще кое-что, что не дает мне покоя.
— У меня вопрос. Можно?
— Валяй, — приглашающе машет рукой Феликс.
— Откуда папа узнал про остров?
Лицо Феликса делается хмурым и сосредоточенным.
— Я оказался настолько тупым, что проболтался. Не прямо, конечно, намеками. Но он, как я уже говорил, был умным мужиком, сразу сообразил и натравил на меня твоего… прости, — он тушуется. Я не реагирую, и Феликс исправляется: — Натравил Ольшанского.
— Ясно, — встаю, вешаю сумочку на плечо, — тогда до встречи.
Иду к выходу и ощущаю, как спину сверлит пронзительный взгляд. Феликс смотрит вслед, я продолжаю идти. И только когда оказываюсь у самой двери, он окликает.
— Арин! — Оборачиваюсь. Он криво улыбается. — Как ты ее назвала?
Улыбаюсь в ответ.
— Деви-Катерина.
И выхожу из ресторана."
