Так происходит всегда, когда он рядом. Мне приходится изображать послушную девушку, которая заглядывает ему в рот, чтобы не разозлить его.
В детстве я мечтала стать актрисой, так что в какой-то мере моя мечта сбылась. Ведь вот уже почти три года каждый день я играю роль идеальной девушки.
– Конечно, дорогой, – натянув широкую улыбку, произношу я, стараясь при этом не выдать дрожь в голосе. Интонация должна казаться счастливой. В ином случае я рискую получить парочку ударов головой о стену. И, к своему большому сожалению, я не шучу.
Фрэнк тянется ко мне и оставляет на щеке поцелуй, затем наклоняется и шепчет:
– Не опозорься, дорогая. – Слово «дорогая» из его уст звучит похуже «дерьма» из уст младенца. Оно звучит опасно. Каждый звук пробирает до костей.
Позволяю себе коротко выдохнуть, пока он не слышит, встаю со стула, поправляю свое короткое платье, держащееся на груди, и следую на сцену, освещенную белым светом висящих по обеим сторонам от нее прожекторов.
Подхожу к стоящему по центру микрофону и осматриваю друзей Фрэнка, жаждущих шоу. Они мнят себя королями мира. Считают, что все продаются. Что деньги решают. И я едва сдерживаю рвотный позыв, замечая их похотливые взгляды в мою сторону."
"Фрэнк нарядил меня в короткое платье, едва прикрывающее ягодицы. Этот огромный вырез на нем во всей красе демонстрирует мою грудь первого размера, увеличенную из-за корсета размера на три, а на ногах – серебристые босоножки, украшенные кристаллами.
Степень вульгарности зашкаливает.
Для полного набора не хватает только шеста под боком.
Этому мудаку нравится, когда все хотят то, что принадлежит лишь ему. Словно я вещь. Игрушка. Собственность Фрэнка Дугласа. И, по его до хрена важному мнению, каждый в этом баре должен об этом знать.
Придерживаясь своей роли, улыбаюсь так широко, насколько только способны лицевые мышцы, и снимаю микрофон со стойки.
– Раз, раз, проверка звука, – не переставая улыбаться, произношу в него я. – С вашего позволения я исполню любимую песню моего дорогого Фрэнка, который совсем скоро станет моим мужем. Дорогой, это для тебя.
Не знаю, как на слове «дорогой» мой голос не дрогнул. Но за три года я практически научилась полностью контролировать себя и давать ему желаемое.
Свет в баре гаснет. Остается лишь яркий прожектор прямо надо мной. Из колонок начинает звучать минус Marilyn Monroe – I Wanna Be Loved By You, и я, не переставая широко улыбаться, словно девушка, которая на днях сбежала из лечебницы, где мнила себя Наполеоном, начинаю петь.
Выгляжу я наверняка забавно, учитывая то, что с Мэрилин Монро у меня из схожих черт только наличие ног, рук, головы и других человеческих органов. Внешне я – ее полная противоположность.
