Три дня Лукашин красный х**Лежал на белом покрывале,Его все девки целовали,Печален был их поцелуй…Вот наконец и похороны.Собрался весь торговый люд.Под траурные перезвоны.Три гроба к кладбищу несут.Народу много собралося,Купцы за гробом чинно шлиИ на серебряном подносеМ**е Лукашины. несли.За ними — медики-студентыВ халатах белых, без штанов.Они несли его патентыОт всех московских бардаков.К Дашковскому, где хоронили,Стеклася вся почти Москва.Там панихиду отслужили,И лились горькие слова.Когда ж в могилу опускалиГлазетовый Лукашкин гроб, —Все б**ди хором закричали:«Лукашка! Мать твою! у**!»…Лет через пять соорудили.Часовню в виде елдака,Над входом надпись водрузили:«Купчиха, сводня и Лука».Александр Пушкин
Царь Никита и сорок дочерей
Сказка"
"Царь Никита жил когда-тоПраздно, весело, богато,Не творил добра, ни зла,И земля его цвела.Царь трудился понемногу,Кушал, пил, молился богуИ от разных матерейПрижил сорок дочерей.Сорок девушек прелестных,Сорок ангелов небесных,Милых сердцем и душой.Что за ножка-боже мой!А головка, темный волос,Чудо-глазки, чудо-голос,Ум — с ума свести бы мог.Словом, с головы до ногДушу, сердце все меняло;Одного недоставало.Да чего же одного?Так, безделки, ничего.Ничего иль очень мало,Все равно — недоставало.Как бы это изъяснить,Чтоб совсем не рассердитьБогомольной важной дуры,Слишком чопорной цензуры?Как быть?.. Помоги мне, бог!У царевен между ног…Нет, уж это слишком ясноИ для скромности опасно,Так иначе как-нибудь:Я люблю в Венере грудь,Губки, ножки особливо,Но любовное огниво,Цель желанья моего…Что такое?… Ничего!..Ничего иль очень мало…И того-то не бывалоУ царевен молодых,Шаловливых и живых.Их чудесное рожденьеПривело в недоуменьеВсе придворные сердца.Грустно было для отцаИ для матерей печальных.А от бабок повивальных,Как узнал о том народ,Всякий тут разинул рот,Ахал, охал, дивовался,И иной, хоть и смеялся,Да тихонько, чтобы в путь;До Нерчинска не махнуть.Царь созвал своих придворных,Нянек, мамушек покорных,Им держал такой приказ:«Если кто-нибудь из васДочерей греху научит,Или мыслить их приучит,Или только намекнет,Что у них недостает,Иль двусмысленное скажет,Или кукиш им покажет,То — шутить я не привык —Бабам вырежу язык,А мужчинам нечто хуже,Что порой бывает туже!»Царь был строг, но справедлив,А приказ красноречив;Всяк со страхом поклонился,Остеречься всяк решился,Ухо всяк держал востроИ хранил свое добро.Жены бедные боялись,Чтоб мужья не проболтались;Втайне думали мужья:«Провинись, жена моя?»(Видно, сердцем были гневны.)Подросли мои царевны.Жаль их стало. Царь — в совет;Изложил там свой предмет:Так и так — довольно ясно,Тихо, шепотом, негласно,Осторожнее от слуг.Призадумались бояры,Как лечить такой недуг.
