Это был их утренний ритуал, чуть ли не молитва. Заколов последнюю шпильку, женщина откладывала щетки, поворачивалась к мужчине и улыбалась. Робер целовал возлюбленную в шею и либо торопливо убегал, слыша с порога спальни, как звонок призывает прислугу, либо, если было время, исполнял обязанности камеристки сам. Сегодня времени хватало, вернее, Проэмперадор Олларии позволил себе так считать. После крысиного исхода и Робер, и Карваль насторожились, но самой крупной неприятностью оказалась безобразная драка, развязанная на третий день барсинцами. Узнав о побоище, Эпинэ переглянулся с маленьким генералом и вызвал Халлорана. К вечеру зачинщики и не сдержавшие подчиненных офицеры отправились в Багерлее, а прочих разоружили и загнали в одно из старых аббатств. Заодно примерно наказали недобросовестных поставщиков и лжесвидетелей из числа обывателей. И город, и гарнизон намек поняли, после чего в Олларии воцарился блаженный покой.
Никто никого не грабил, никто ни на кого не жаловался, лошади не упрямились, а собаки не выли. Смолк даже призрачный нохский колокол. Робер с десяток раз напомнил себе и своим сподвижникам, что от бегства сородичей Клемента до прихода морисков прошло больше двух лет, и, загнав тоску по его крысейшеству подальше, вернулся к текущим делам, которых от отсутствия крыс не убавилось. Поставив последнюю за день подпись, Проэмперадор отправлялся домой, то есть к Капуль-Гизайлям. В фамильный особняк последний раз Робер заезжал в день разгона барсинцев и тогда же проводил графиню Савиньяк в Ноху. С чего Арлетта решила перебраться к Левию, Иноходец мог лишь гадать. Женщина отговорилась совместными с его высокопреосвященством астрологическими изысканиями, но Эпинэ не сомневался: графиня не желает ставить его в неловкое положение. Долг хозяина обязывал уделять гостье время, тем самым отбирая его у любви; Арлетта полагала это непозволительной роскошью, Робер это мнение полностью разделял.
– Ты задумчив, – негромко сказала Марианна. – Коко это не понравится, он сегодня испытывает торский завтрак.
– Торский? – удивился Робер, припоминая пропахшую дымом комковатую кашу."
"– С точки зрения Коко – да, хотя не думаю, что в Торке по утрам кушают инжир и перепелов.
Робер рассмеялся, но выкатившегося из внутренних комнат барона занимал не завтрак, вернее, не только он.
– Дорогой друг! – Разодетый в золотисто-коричневое барон озабоченно вздохнул. – К вам пришли. Я успел остановить повара, так что мы спасены, но постарайтесь уложиться в полчаса, иначе соус перезреет. Я провел визитера в музыкальный кабинет, там вам будет удобно. Дорогая, для утра ты слишком сильно затянута…
– Констанс, – перебила Марианна, – кто пришел?
– Один милый человек.
