И мой тебе совет: дождись меня, прежде чем шевелить конечностями или мыслями, потому что в следующий раз даже я не смогу помешать Завольскому воссоздать ремейк картины, на которой Иван Грозный убивает собственного сына!
Глава тридцать третья: Лори
Глава тридцать третья: Лори
Настоящее
Я говорю помощнице, что еду по делам (выбираю наугад то, что периодически всплывает на повестке дня), покупаю в ближайшей кофейне американо и прыгаю за руль.
Первым делом пишу Данте.
Лори: Кто-то слил Завольскому про Андрея.
Он был в сети несколько минут назад, значит, мы с ним снова в каком-то приблизительно одинаковом часовом поясе. Ну, давай, не молчи!
Глоток горького и крепкого кофе немного приводит меня в чувство. Нужно перестать дергаться, потому что, хоть дерьмо уже случилось, сейчас эта ситуация находится в заморозке, благодаря моим усилиям и тому, что старый боров хотя бы ненадолго, но переключится на другую сторону этой проблемы — будет искать того смельчака, которому хватило ума зарубиться с Завольским. Хотя он выбрал для этого очень странный способ, не попросив ни денег, ни выдвинув какие-то другие условия в обмен на свое молчание. Если хотя бы один из этих снимков попадет в прессу — можно сказать, Завольскому придет конец, потому что его империя (точнее, ее неприкосновенность), во многом зависит от поддержки влиятельных политиков. А эти ребята очень не любят пачкать свое доброе имя разными мутными связями.
Я снова пью кофе, вспоминая события прошлого и своего отца. Он был нудным и важным ровно до тех пор, пока «святая троица» не решила подвинуть его с пьедестала. Одна скандальная новость, одна липовая инфа — и моя папа остался один на один с беспощадной системой, которая без разбору сжирает отстающих в гонке за большим баблом.
Но моего отца раздавили сразу, одним ударом.
Наратову, Угоричу и Андрею было плевать, что случится с его родными, что станет с его дочерью. Нас принесли в жертву ради собственной корыстной выгоды. Новак, тесть Наратова, по заслугам оценил стремление Сергея выслужиться перед будущей родней, и как только занял освободившуюся должность отца — подарил Сергею в свое кресло. Угоричь получил все, чем владела моя семья, потому что ВНЕЗАПНО оказался единственным живым наследником, а Завольский прибрали к рукам его финансовую империю.
Голодным не ушел никто, даже стервятники-журналисты, которые еще долго смаковали подробности этой истории. Даже придумали ей громкое название — «Падение Титана», выпустили целых четыре шоу на телевидении, пока тела моих родителей еще даже не успели остыть в могилах.
Я вовремя притормаживаю себя, потому что желание проткнуть Завольского его же перьевой ручкой еще слишком свежо, а аргументов, почему это нельзя сделать прямо сейчас –все меньше.
