С ее загривка на опустевшую землю у портала соскользнула молодая обнаженная женщина, и птица потекла, полилась пламенной широкой лентой к ее ногам, окружила ее высокой жаркой стеной. Засияли руки наездницы, окруженной пламенем, и она ударила ладонями в землю — со скрежетом и гулом побежали трещины вокруг портала, вновь, как у Иоаннесбурга, выбрасывая фонтаны лавы и затопляя ею ""цветок"" межмирового перехода.

Последнее, что услышали далекие наблюдатели, — это пронзительный, яростный вой, который, вибрируя, поднялся из затухающего портала и затих, оборвавшись, когда тяжелая волна лавы окончательно захлестнула переход."

"Алмаз Григорьевич и Александр Свидерский нашли ее величество Василину на берегу раскаленного озера. Она была в сознании, но тяжело дышала и от слабости не способна была говорить и двигаться.

Маги накачали ее витой, Зеркалом перенесли в Королевский госпиталь в Иоаннесбурге и, оставив на попечение врачей и виталистов, вернулись на ликующий Север. Да, на Севере находились еще десятки тысяч врагов и тысячи инсектоидов, и впереди были еще тяжелые бои — но, отрезанные от своего мира, иномиряне теряли главное преимущество — постоянное обновления личного состава. А, значит, их уничтожение становилось просто делом времени.

Принц-консорт, которому сообщили о появлении жены в госпитале, через несколько минут ворвался в палату, застыл, окидывая взглядом врачей, виталистов и слабо улыбающуюся Василину, уже сидящую на кровати, и рванулся к ней. Упал на колени, обхватывая супругу руками, вжался лицом в живот и замер, задыхаясь.

Хлопнула дверь — то осторожно вышли врачи.

— Ты что, плачешь? — хрипло, с трудом выговаривая слова, спросила Василина, прижимая к себе его голову, гладя по темным волосам. — Мариан?

— Нет, — пробормотал он, целуя ее в бедро, и потерся о медицинскую рубаху мокрым лицом.

Новость о том, что ее величество Василина Рудлог прилетела на огненной птице и закрыла портал, обошла Рудлог за несколько часов.

Ликовал Север, с надеждой смотрел на него Юг. Армия Блакории, к этому моменту почти разбитая и жмущаяся к границе с Рудлогом, вдохновленная новостями, контратаковала врага так яростно, что им пришлось отступить — и блакорийцы отбили себе несколько десятков километров территории.

Но на южных границах Инляндии после гибели герцога Дармоншира продолжало царить отчаяние. Снова развернулись отряды иномирян к фортам, снова начались налеты раньяров, пока редкие, пробные.

Цвела весна, словно и не было вокруг войны, шумело море, словно и оно не знало войны. Плакала в своем замке овдовевшая герцогиня Марина Дармоншир, сжимая в руках брачный браслет мужа.

А по весенней земле со всех уголков Инляндии ползли к морю змеи. И не было им числа."